(no subject)

[tedronai]

такое близкое, нужное и очень мое в этот вечер... как благословение жизнью...

дед владимир
вынимается из заполярных льдов,
из-под вертолётных винтов

и встает у нашего дома, вся в инее голова
и не мнётся под ним трава.

дед николай
выбирается где-то возле реки москвы
из-под новодевичьей тишины и палой листвы

и встает у нашего дома, старик в свои сорок три
и прозрачный внутри.

и никто из нас не выходит им открывать,
но они обступают маленькую кровать

и фарфорового, стараясь дышать ровней,
дорогого младенца в ней.

- да, твоя порода, володя, -
смеется дед николай. -
мы все были чернее воронова крыла.

дед владимир кивает из темноты:
- а курносый, как ты.

едет синяя на потолок от фар осторожная полоса.
мы спим рядом и слышим тихие голоса.

- ямки веркины при улыбке, едва видны.
- или гали, твоей жены.

и стоят, и не отнимают от изголовья тяжелых рук.
- представляешь, володя? внук.

мальчик всхлипывает, я его укладываю опять,
и никто из нас не выходит их провожать.

дед владимир, дед николай обнимаются и расходятся у ворот.
- никаких безотцовщин на этот раз.
- никаких сирот. (с) Вера Полозкова